понедельник, 2 апреля 2012 г.


Слон  Хортон  ждет  птенца

(Сказки про слона Хортона)


Доктор Сьюз



— Ах, мне надоело! 

Ах, как я устала!  — 

ленивая Мейзи капризно шептала.  — 

Я ногу на этом гнезде отсидела! 

Какое противное, скучное дело! 
Нет!  Если себе я замену найду, 
то я на каникулы сразу уйду! 
Да я ни секунды бы здесь не сидела, 
когда бы замену себе приглядела! 



Тут Мейзи как раз увидала слона. 

— Ах, здравствуйте, Хортон!  — 

сказала она.  — 

Я так отсидела здесь левую ногу... 

Быть может, тут вы посидите немного? 


Слон Хортон ужасно смеялся в ответ: 

— Ну что вы!  На мне ведь ни перышка нет! 

Ни крыльев, ни клюва...  И, кроме того, 

яйцо так мало!  Я велик, для него! 



— Ну да...  Вы довольно высокого роста... 

Но вам беспокоиться не о чем.  Просто 

садитесь!  Хотя вы не так уж малы, 

но как вы мягки!  Как нежны и милы! 



Слон буркнул: 

— Нет-нет...  Вы уж как-нибудь сами...  — 

Но птичка взмолилась к нему со слезами: 

— Пожалуйста!  Я ненадолго!  Клянусь! 

Я слово даю вам, что скоро вернусь! 
— Ну, что ж...  коли так...  то попробовать можно. 
Я буду сидеть на яйце осторожно. 
Я буду стараться его не сломать. 



— До встречи!  — пропела беспечная мать. 



Исследовав дерево, прежде всего 

слон Хортон подпорки нашёл для него. 

— Пусть дерево будет надёжным и прочным. 

Ведь тонны четыре во мне — это точно. 

Обычно я всё же стоял на полу... 



И слон осторожно полез по стволу. 



Долез.  Улыбнулся.  Вокруг поглядел... 

и сел на гнездо. 

И сидел... 

И сидел... 

И днём он сидел, согревая яйцо, 
И ночью, 
и ветры хлестали в лицо, 
и молнии бились, 
и гром грохотал... 



— Погодка неважная...  — слон бормотал.  — 

Мне мокро...  и холодно...  и...  неприятно... 

Скорее бы Мейзи вернулась обратно! 



А Мейзи в то время на Пальмовом пляже 

о милом гнезде и не помнила даже. 

Решила она, что отныне ничто 

её не заставит вернуться в гнездо. 



А слон между тем всё сидел и сидел. 

Вот осень настала.  И лес облетел. 

Деревья надели свой зимний наряд. 

На хоботе грустно сосульки висят... 

А слон всё сидит и упрямо твердит: 
— Яйцо не замёрзнет! 
Птенец победит! 
По-моему, мысль моя очень проста: 
слон верен от хобота и до хвоста. 



Он так и сидел без травинки и сна, 

пока, наконец, не настала весна. 

Но беды иные с весной начались! 

Все звери лесные вокруг собрались, 

кричали, шумели, давились от смеха: 
— Слон Хортон на дереве! 
— Что за потеха! 
— Он, может, теперь и по небу летает? 
Ведь он себя, кажется, птицей считает! 



Они разбежались... 

А Хортон остался... 

Он так бы сейчас по траве покатался! 

Он так бы сейчас погулял, побродил!.. 

Но слон всё сидел и упрямо твердил: 
— По-моему, мысль моя очень проста: 
слон верен от хобота и до хвоста. 
Какая бы нас ни постигла беда, 
ребёнку не будет, не будет вреда! 



Но Хортон-бедняга не знал ничего 

о том, что ещё ожидало его. 



Пока он сидел, позабыв про покой, 

такой терпеливый и добрый такой, 

охотники медленно крались к гнезду 

и ружья нацеливали на ходу. 

И слон увидал из гнезда своего 
три дула, нацеленных на него! 



Бежал ли от страшной опасности слон? 

Нет!  Даже и с места не сдвинулся он. 

Слон Хортон не струсил и прочь не удрал, 

Он выпятил грудь и свой хобот задрал. 

И так на охотников смело глядел, 
как будто бы молча сказать им хотел: 
«Стреляйте!  Я здесь остаюсь до конца. 
Ведь я без тепла не оставлю яйца. 
По-моему, мысль моя очень проста: 
слон верен от хобота и до хвоста». 



...  Охотники вовсе в него не стреляли. 

И ружья из рук их на землю упали. 

— Смотрите!  Смотрите!  — они закричали.  — 

Такого нигде мы ещё не встречали! 

На дереве — слон! 
Как забавно! 
Как ново! 
Ведь это неслыханно!  Честное слово! 
Не будем его убивать.  Пощадим. 
Мы в цирк подороже его продадим. 



Телегу огромную соорудили, 

беднягу слона на неё посадили, 

и Хортон оставил родные места, 

несчастный от хобота и до хвоста. 



И к самым вершинам телега ползла, 

и к самому небу телега везла 

и ствол, и гнездо, и яйцо, и слона... 

И к самому морю спустилась она. 

И вот, помахав на прощанье земле, 
слон Хортон качается на корабле. 



Но гнёздам, и яйцам, и даже слонам 

не так уж привычно сновать по волнам. 

А шторм разгулялся!  И не утихал. 

И Хортон сидел и устало вздыхал: 

— По-моему, мысль моя очень проста: 
я гибну от хобота и до хвоста. 



И так две недели.  И так две недели... 



Но вот они берег вдали разглядели. 

Подъёмного крана тугая стрела 

слона и гнездо к небесам вознесла. 



И ствол, и яйцо, и гнездо, и слона 

в Нью-Йоркском порту опустила она. 

И ствол, и яйцо, и гнездо, и слона 

купила бродячая труппа одна. 



И вот потекли бесконечные дни. 

И люди глазели.  Смеялись они. 

В Чикаго, Вихайкене и Вашингтоне, 

в Огайо, в Даутоне и в Бостоне, 

и в Каламазоо, и в Минесоте, 
смеялись в Канзасе, смеялись в Дакоте, 
за несколько центов всегда и везде 
смеялись над странным слоном на гнезде. 



...  И Хортон мрачнел, 

но с гнезда не сходил. 

В шатре цирковом он печально твердил: 

— По-моему, мысль моя очень проста: 

слон верен от хобота и до хвоста. 



Но цирк, продолжая свой долгий вояж, 

приехал однажды на Пальмовый пляж. 

И кто прилетел поглазеть на слона? 

Бездельница Мейзи! 

Конечно, она! 
Всё так же ленива, всё так же беспечна, 
она о гнезде позабыла, конечно. 
И вдруг, увидав балаган в отдаленье, 
пропела: «Ура!  Поглядим представленье!» 
И Мейзи, как молния, вниз головой 
С небес ворвалась в балаган цирковой... 



— Ого...  что за встреча...  — она пропищала.  — 

Мне кажется, я вас когда-то встречала... 



Слон вздрогнул...  и стал вдруг белее, чем мел! 

Он что-то беглянке ответить хотел, 

но хруст скорлупы балаган огласил! 

В ней кто-то царапался что было сил! 

И тут у слона просветлело лицо! 
— Он крикнул: 
— Моё дорогое яйцо! 



Но пискнула Мейзи: 

— Неправда! 

Ты лжёшь! 

Ты — слон! 

И на птицу ничуть не похож! 
И дерево это моё!  И яйцо! 
Ты лжёшь мне бессовестно прямо в лицо! 



И бедному Хортону стало невмочь. 

С тяжёлой душою он двинулся прочь. 



Но тут 

разломилась совсем скорлупа — 

и замерли Мейзи, 

и слон, 

и толпа... 
Ведь то, что на свет из неё вылетало, 
приветливо хоботом длинным мотало! 
И хвостик слоновий, 
и уши, 
и кожа — 
всё страшно на Хортона было похоже! 



И люди вокруг головами качали! 

Они ликовали! 

Смеялись! 

Кричали! 

«Смотрите! 
Ура! 
Новый вид! 
Слоно-птица!» 
Но так и должно было это случиться. 
Ведь молнии бились. 
И шторм бушевал. 
А Хортон сидел и яйцо согревал. 



И слон возвратился в родные места, 

счастливый от хобота и до хвоста. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий